Казым. Земля Кошачьего Локотка



Общественный патронат семьи и детства у казымских хантов

Общественный патронат семьи и детства у казымских хантов

Воспитание подрастающего поколения занимало особое место в культуре обских угров и являлось важнейшей задачей всего этнического сообщества. В этом состоит одно из главных различий современного и традиционного сообществ. Как пишет Т.Г. Стефаненко: «Если с точки зрения обыденного сознания современного европейского общества родители, и в первую очередь мать - главные и естественные социализаторы, то во многих более традиционных культурах ребенок принадлежит не только отцу и матери, но и всей общности, в которой он живет, и, соответственно, общность принимает непосредственное участие в его воспитании» [2, с. 106). В связи с этим интересно, что в хантыйском языке слово «пух» обозначало и мальчика (как принадлежность к полу) и сына, а «эви» - девочку и дочку. Поэтому если посторонние люди говорили «эви», то девочка была как бы и их дочкой. Конечно, существовала разветвленная система родства, где каждый родственник назывался по-особому (так внуков называли «хилы» - внук или «хилнэ» - внучка), но обращение «пух» и «эви» по отношению к детям было более распространенным.

У хантов существовал своего рода общественный надзор, под который попадали и семьи, имеющие детей, и каждый конкретный ребенок. После рождения ребенок получал еще нескольких «матерей» и «отцов», выполняющих по отношению к нему различные функции. Для обозначения таких людей в научной литературе утвердился термин «социальные родители».

Первой социальной матерью для ребенка становилась женщина, принимавшая роды, отрезавшая пуповину - пупковая мать «пукн анкги». Нож, которым отрезалась пуповина, дарился «пукн ангки». Функции «пукн ангки» не ограничивались только ролью повитухи, в дальнейшем к ней обращались, если младенец болел, его что-то беспокоило. Фактически «пукн ангки» отвечала за физическое развитие и здоровье ребенка, то есть выполняла функции современной акушерки и патронажной сестры. Если женщина, принимавшая роды, по каким-то причинам отказывалась стать для ребенка «пукн ангки», то могли попросить другую. Обычно на эту роль приглашали женщину, у которой уже имелся опыт общения не только со своими детьми, но и другими новорожденными. Когда у ребенка подсыхала и отделялась от тела оставшаяся часть пуповины, «пукн ангки» шила для нее небольшой круглый мешочек, который сверху украшался бисером. Этот мешочек затем подвешивали над люлькой ребенка как игрушку или клали в люльку в качестве оберега.

Второй матерью для ребенка в традиционной культуре была поднимающая мать - «алтум ангки». Согласно традиции женщины рожали в отдельном доме, и в дом, где проживала остальная семья, после совершения специального обряда - «алтупсы» - ребенка переносила одна из женщин. Она и становилась для малыша второй социальной матерью. В отличие от пупковой матери, поднимающая мать могла быть и молодой девушкой [3]. «Алтум ангки» должна была следить (выражаясь современным языком) за психоэмоциональным развитием ребенка. Если ребенок часто плакал, грустил поднимающая мать развлекала его играми и игрушками, рассказывала сказки, забавные истории. Иногда в литературе упоминается и «алтум ащи» - поднимающий отец, известны случаи, когда современные казымские ханты просят какого-либо мужчину стать для сына «алтум ащи». Но функции поднимающего отца по отношению к ребенку не определены, скорее так именуют мужа «алтум ангки», хотя появление «дополнительного» отца у ребенка в наше непростое время может сыграть весьма положительную роль.
Особое место среди социальных родителей занимали крёстные мать и отец - «пярна ангки» и «пярна ащи». Их задачей было следить за духовным развитием ребенка. Если ребенок не был крещён, крёстные родители назначались по договоренности. Крёстный отец для мальчика становился духовным наставником. При посещении святых мест чаще всего именно крёстный направлял ребенка, рассказывал, как и что он должен делать, находясь на церемонии. Девочек не нужно было вводить в сакральную сферу (этим занимались старшие женщины или крёстная мать), поэтому крёстные отцы их просто баловали, дарили подарки, часто это мог быть и олененок из нового приплода. Крёстная мать также проявляла заботу о своих новых детях: шила орнаментированную одежду, обувь, дарила игрушки. Крёстничество фактически приравнивалось к кровному родству.
Как правило, социальные родители не были в близком родстве со своими подопечными, это могли быть и люди другой этнической принадлежности. На Казыме у хантов в роли крёстных родителей часто выступали коми-зыряне, а те, в свою очередь приглашали на роль крестных родителей хантов. Таким образом, ребенок как бы получал дополнительных родственников, которые обеспечивали его благополучие и правильное воспитание.

Социальные родители могли строго спросить с отца и матери, если видели, что те мало внимания уделяют воспитанию ребенка. В свою очередь, социальные родители должны были хорошо исполнять свои обязанности, так как, согласно верованиям, при переходе в другой мир они должны будут отчитаться за выполнение этих функций [2].

Таким образом, семья в традиционной культуре казымских хантов была открытой социальной ячейкой. При существовании такой системы общественного патроната ребенок вырастал физически здоровым, психически уравновешенным, рано приобретал самостоятельность, чувствовал ответственность за весь род, а, став взрослым, сам выполнял почетную миссию социального родителя по отношению к другим детям.

О. Кравченко

Литература:

1. Лапина М.А. Этика и этикет хантов. Томск, Изд-во Том. ун-та,1998. - 115 с.
2. Стефаненко Т.Г. Этнопсихология.-М: ИП РАН, Академический проект: Екатеринбург:Деловая книга, 2000.-320 с.
3. Талигина Н.М. Обряды жизненного цикла у сынских хантов. Изд-во Том.ун-та, 2004, - 176 с.